Чацкий: «Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли, // А тем, кто выше, лесть как кружево плели. // Прямой был век покорности и страха, // Все под личиною усердия к царю».

Чацкий: «Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли, // А тем, кто выше, лесть как кружево плели. // Прямой был век покорности и страха, // Все под личиною усердия к царю».

Чацкий: «Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли, // А тем, кто выше, лесть как кружево плели. // Прямой был век покорности и страха, // Все под личиною усердия к царю».

Чацкий: «Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли, // А тем, кто выше, лесть как кружево плели. // Прямой был век покорности и страха, // Все под личиною усердия к царю».

В дворянской среде профессия врача не считалась престижной. Обычно в первой половине XIX века докторами становились дети представителей духовного сословия и часто — после окончания семинарии. Отец Базарова только во время службы получил дворянство. Базаров не успел укорениться в дворянстве и не забывает о том, что он «внук дьячка».

В дворянской среде профессия врача не считалась престижной. Обычно в первой половине XIX века докторами становились дети представителей духовного сословия и часто — после окончания семинарии. Отец Базарова только во время службы получил дворянство. Базаров не успел укорениться в дворянстве и не забывает о том, что он «внук дьячка».

В дворянской среде профессия врача не считалась престижной. Обычно в первой половине XIX века докторами становились дети представителей духовного сословия и часто — после окончания семинарии. Отец Базарова только во время службы получил дворянство. Базаров не успел укорениться в дворянстве и не забывает о том, что он «внук дьячка».

В дворянской среде профессия врача не считалась престижной. Обычно в первой половине XIX века докторами становились дети представителей духовного сословия и часто — после окончания семинарии. Отец Базарова только во время службы получил дворянство. Базаров не успел укорениться в дворянстве и не забывает о том, что он «внук дьячка».

Даже при хорошей солнечной погоде Беликов надевал калоши и носил с собой зонтик, а также выходил всегда в теплом пальто. Все его вещи были облачены в футляры. Даже свое лицо он стремился «зачехлить»: на улице он прятал его в поднятый воротник, носил очки с затемненными стеклами, в уши закладывал вату.

Даже при хорошей солнечной погоде Беликов надевал калоши и носил с собой зонтик, а также выходил всегда в теплом пальто. Все его вещи были облачены в футляры. Даже свое лицо он стремился «зачехлить»: на улице он прятал его в поднятый воротник, носил очки с затемненными стеклами, в уши закладывал вату.

Даже при хорошей солнечной погоде Беликов надевал калоши и носил с собой зонтик, а также выходил всегда в теплом пальто. Все его вещи были облачены в футляры. Даже свое лицо он стремился «зачехлить»: на улице он прятал его в поднятый воротник, носил очки с затемненными стеклами, в уши закладывал вату.

Даже при хорошей солнечной погоде Беликов надевал калоши и носил с собой зонтик, а также выходил всегда в теплом пальто. Все его вещи были облачены в футляры. Даже свое лицо он стремился «зачехлить»: на улице он прятал его в поднятый воротник, носил очки с затемненными стеклами, в уши закладывал вату.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.