У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

По словам автора, Лысые Горы находились в 64-рех километрах от Смоленска и в 160-ти километрах от Москвы. Своему сыну Николай Болконский выделил земли деревни Богучарово, находившейся неподалеку. Уклад жизни и характер старого князя Николая Андреевича Болконского во многом сходится с рассказами о деде Толстого по материнской линии, Н. С.  Волконском.

По словам автора, Лысые Горы находились в 64-рех километрах от Смоленска и в 160-ти километрах от Москвы. Своему сыну Николай Болконский выделил земли деревни Богучарово, находившейся неподалеку. Уклад жизни и характер старого князя Николая Андреевича Болконского во многом сходится с рассказами о деде Толстого по материнской линии, Н. С.  Волконском.

По словам автора, Лысые Горы находились в 64-рех километрах от Смоленска и в 160-ти километрах от Москвы. Своему сыну Николай Болконский выделил земли деревни Богучарово, находившейся неподалеку. Уклад жизни и характер старого князя Николая Андреевича Болконского во многом сходится с рассказами о деде Толстого по материнской линии, Н. С.  Волконском.

По словам автора, Лысые Горы находились в 64-рех километрах от Смоленска и в 160-ти километрах от Москвы. Своему сыну Николай Болконский выделил земли деревни Богучарово, находившейся неподалеку. Уклад жизни и характер старого князя Николая Андреевича Болконского во многом сходится с рассказами о деде Толстого по материнской линии, Н. С.  Волконском.

Выпущенное в 1834 году «Положение о гражданских мундирах» регламентировало цвет форменного костюма для чиновников всех разрядов — темно-зеленый или темно-синий (в зависимости от ведомства). Неизменный фрак Чичикова брусничного цвета с искрой (бордовый) указывал на то, что его владелец нигде не служил и пренебрегал правилами моды, где на балах было принято появляться во фраке черного цвета.

Выпущенное в 1834 году «Положение о гражданских мундирах» регламентировало цвет форменного костюма для чиновников всех разрядов — темно-зеленый или темно-синий (в зависимости от ведомства). Неизменный фрак Чичикова брусничного цвета с искрой (бордовый) указывал на то, что его владелец нигде не служил и пренебрегал правилами моды, где на балах было принято появляться во фраке черного цвета.

Выпущенное в 1834 году «Положение о гражданских мундирах» регламентировало цвет форменного костюма для чиновников всех разрядов — темно-зеленый или темно-синий (в зависимости от ведомства). Неизменный фрак Чичикова брусничного цвета с искрой (бордовый) указывал на то, что его владелец нигде не служил и пренебрегал правилами моды, где на балах было принято появляться во фраке черного цвета.

Выпущенное в 1834 году «Положение о гражданских мундирах» регламентировало цвет форменного костюма для чиновников всех разрядов — темно-зеленый или темно-синий (в зависимости от ведомства). Неизменный фрак Чичикова брусничного цвета с искрой (бордовый) указывал на то, что его владелец нигде не служил и пренебрегал правилами моды, где на балах было принято появляться во фраке черного цвета.

Раскольников учился на юридическом факультете, но оставил университет после двух лет обучения из-за нехватки средств. Знания, полученные во время учебы, он обнаруживает в статье, в которой он излагает свою теорию, и в разговорах со следователем Порфирием Петровичем.

Раскольников учился на юридическом факультете, но оставил университет после двух лет обучения из-за нехватки средств. Знания, полученные во время учебы, он обнаруживает в статье, в которой он излагает свою теорию, и в разговорах со следователем Порфирием Петровичем.

Раскольников учился на юридическом факультете, но оставил университет после двух лет обучения из-за нехватки средств. Знания, полученные во время учебы, он обнаруживает в статье, в которой он излагает свою теорию, и в разговорах со следователем Порфирием Петровичем.

Раскольников учился на юридическом факультете, но оставил университет после двух лет обучения из-за нехватки средств. Знания, полученные во время учебы, он обнаруживает в статье, в которой он излагает свою теорию, и в разговорах со следователем Порфирием Петровичем.

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».