У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

Базаров чувствовал пропасть, которая отделяет простой народ от дворянства и других сословий. Говоря о русском мужике как о таинственном незнакомце, который и «сам себя не понимает», и уподобляя его образ героям готических романов, Базаров здесь выражает точку зрения самого И. С. Тургенева. Писатель сравнивал русский народ со сфинксом и даже написал стихотворение в прозе «Сфинкс».

Базаров чувствовал пропасть, которая отделяет простой народ от дворянства и других сословий. Говоря о русском мужике как о таинственном незнакомце, который и «сам себя не понимает», и уподобляя его образ героям готических романов, Базаров здесь выражает точку зрения самого И. С. Тургенева. Писатель сравнивал русский народ со сфинксом и даже написал стихотворение в прозе «Сфинкс».

Базаров чувствовал пропасть, которая отделяет простой народ от дворянства и других сословий. Говоря о русском мужике как о таинственном незнакомце, который и «сам себя не понимает», и уподобляя его образ героям готических романов, Базаров здесь выражает точку зрения самого И. С. Тургенева. Писатель сравнивал русский народ со сфинксом и даже написал стихотворение в прозе «Сфинкс».

Базаров чувствовал пропасть, которая отделяет простой народ от дворянства и других сословий. Говоря о русском мужике как о таинственном незнакомце, который и «сам себя не понимает», и уподобляя его образ героям готических романов, Базаров здесь выражает точку зрения самого И. С. Тургенева. Писатель сравнивал русский народ со сфинксом и даже написал стихотворение в прозе «Сфинкс».

Набор на рекрутскую службу производился по очереди. Очередь была не слесаря, но другая семья дала городничему взятку и тот выставил слесаря вором, а таких людей можно было отдавать в рекруты вне очереди: «Он <...> вор: хоть он теперь и не украл, да все равно <...> он украдет».

Набор на рекрутскую службу производился по очереди. Очередь была не слесаря, но другая семья дала городничему взятку и тот выставил слесаря вором, а таких людей можно было отдавать в рекруты вне очереди: «Он <...> вор: хоть он теперь и не украл, да все равно <...> он украдет».

Набор на рекрутскую службу производился по очереди. Очередь была не слесаря, но другая семья дала городничему взятку и тот выставил слесаря вором, а таких людей можно было отдавать в рекруты вне очереди: «Он <...> вор: хоть он теперь и не украл, да все равно <...> он украдет».

Набор на рекрутскую службу производился по очереди. Очередь была не слесаря, но другая семья дала городничему взятку и тот выставил слесаря вором, а таких людей можно было отдавать в рекруты вне очереди: «Он <...> вор: хоть он теперь и не украл, да все равно <...> он украдет».

«Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам. Коли будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не успеешь и таланту Бог не дал, все пойдешь в ход и всех опередишь. <…> веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а больше всего береги и копи копейку...»

«Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам. Коли будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не успеешь и таланту Бог не дал, все пойдешь в ход и всех опередишь. <…> веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а больше всего береги и копи копейку...»

«Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам. Коли будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не успеешь и таланту Бог не дал, все пойдешь в ход и всех опередишь. <…> веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а больше всего береги и копи копейку...»

«Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам. Коли будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не успеешь и таланту Бог не дал, все пойдешь в ход и всех опередишь. <…> веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а больше всего береги и копи копейку...»

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».