Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

По словам автора, Лысые Горы находились в 64-рех километрах от Смоленска и в 160-ти километрах от Москвы. Своему сыну Николай Болконский выделил земли деревни Богучарово, находившейся неподалеку. Уклад жизни и характер старого князя Николая Андреевича Болконского во многом сходится с рассказами о деде Толстого по материнской линии, Н. С.  Волконском.

По словам автора, Лысые Горы находились в 64-рех километрах от Смоленска и в 160-ти километрах от Москвы. Своему сыну Николай Болконский выделил земли деревни Богучарово, находившейся неподалеку. Уклад жизни и характер старого князя Николая Андреевича Болконского во многом сходится с рассказами о деде Толстого по материнской линии, Н. С.  Волконском.

По словам автора, Лысые Горы находились в 64-рех километрах от Смоленска и в 160-ти километрах от Москвы. Своему сыну Николай Болконский выделил земли деревни Богучарово, находившейся неподалеку. Уклад жизни и характер старого князя Николая Андреевича Болконского во многом сходится с рассказами о деде Толстого по материнской линии, Н. С.  Волконском.

По словам автора, Лысые Горы находились в 64-рех километрах от Смоленска и в 160-ти километрах от Москвы. Своему сыну Николай Болконский выделил земли деревни Богучарово, находившейся неподалеку. Уклад жизни и характер старого князя Николая Андреевича Болконского во многом сходится с рассказами о деде Толстого по материнской линии, Н. С.  Волконском.

Карточку с именем Ситникова, нигилиста и ученика Базарова. В традициях того времени было носить с собой личные визитные карточки, с помощью которых уведомляли о желании нанести визит или о посещении хозяев в их отсутствие.

Карточку с именем Ситникова, нигилиста и ученика Базарова. В традициях того времени было носить с собой личные визитные карточки, с помощью которых уведомляли о желании нанести визит или о посещении хозяев в их отсутствие.

Карточку с именем Ситникова, нигилиста и ученика Базарова. В традициях того времени было носить с собой личные визитные карточки, с помощью которых уведомляли о желании нанести визит или о посещении хозяев в их отсутствие.

Карточку с именем Ситникова, нигилиста и ученика Базарова. В традициях того времени было носить с собой личные визитные карточки, с помощью которых уведомляли о желании нанести визит или о посещении хозяев в их отсутствие.

Уродливая неправильность комнаты Сони Мармеладовой передает мучительность ее положения: ради близких людей она вынуждена пойти «по желтому билету», жертвуя своим будущим и переступая через свои убеждения.

Уродливая неправильность комнаты Сони Мармеладовой передает мучительность ее положения: ради близких людей она вынуждена пойти «по желтому билету», жертвуя своим будущим и переступая через свои убеждения.

Уродливая неправильность комнаты Сони Мармеладовой передает мучительность ее положения: ради близких людей она вынуждена пойти «по желтому билету», жертвуя своим будущим и переступая через свои убеждения.

Уродливая неправильность комнаты Сони Мармеладовой передает мучительность ее положения: ради близких людей она вынуждена пойти «по желтому билету», жертвуя своим будущим и переступая через свои убеждения.

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».