Кузнецкий мост — одна из главных торговых улиц Москвы. Ревнитель старины Фамусов винит их в тлетворном влиянии на нравы молодежи: «А все Кузнецкий мост, и вечные французы, // Оттуда моды к нам, и авторы, и музы: // Губители карманов и сердец! // Когда избавит нас творец // От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок! // И книжных и бисквитных лавок!»

Кузнецкий мост — одна из главных торговых улиц Москвы. Ревнитель старины Фамусов винит их в тлетворном влиянии на нравы молодежи: «А все Кузнецкий мост, и вечные французы, // Оттуда моды к нам, и авторы, и музы: // Губители карманов и сердец! // Когда избавит нас творец // От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок! // И книжных и бисквитных лавок!»

Кузнецкий мост — одна из главных торговых улиц Москвы. Ревнитель старины Фамусов винит их в тлетворном влиянии на нравы молодежи: «А все Кузнецкий мост, и вечные французы, // Оттуда моды к нам, и авторы, и музы: // Губители карманов и сердец! // Когда избавит нас творец // От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок! // И книжных и бисквитных лавок!»

Кузнецкий мост — одна из главных торговых улиц Москвы. Ревнитель старины Фамусов винит их в тлетворном влиянии на нравы молодежи: «А все Кузнецкий мост, и вечные французы, // Оттуда моды к нам, и авторы, и музы: // Губители карманов и сердец! // Когда избавит нас творец // От шляпок их! чепцов! и шпилек! и булавок! // И книжных и бисквитных лавок!»

Дубровский полюбил дочь Троекурова Машу, пока жил в их доме, служа учителем сына Троекурова. Это чувство уберегает Дубровского от непоправимого шага и избавляет его от судьбы убийцы.

Дубровский полюбил дочь Троекурова Машу, пока жил в их доме, служа учителем сына Троекурова. Это чувство уберегает Дубровского от непоправимого шага и избавляет его от судьбы убийцы.

Дубровский полюбил дочь Троекурова Машу, пока жил в их доме, служа учителем сына Троекурова. Это чувство уберегает Дубровского от непоправимого шага и избавляет его от судьбы убийцы.

Дубровский полюбил дочь Троекурова Машу, пока жил в их доме, служа учителем сына Троекурова. Это чувство уберегает Дубровского от непоправимого шага и избавляет его от судьбы убийцы.

Среди записей Чехова была «дама с мопсом», но в повествование он включил белого шпица. Маленькая собачка при даме часто могла указывать на ее принадлежность к высшему обществу. Но в данном рассказе это скорее знак ее одиночества, несмотря на замужнее положение.

Среди записей Чехова была «дама с мопсом», но в повествование он включил белого шпица. Маленькая собачка при даме часто могла указывать на ее принадлежность к высшему обществу. Но в данном рассказе это скорее знак ее одиночества, несмотря на замужнее положение.

Среди записей Чехова была «дама с мопсом», но в повествование он включил белого шпица. Маленькая собачка при даме часто могла указывать на ее принадлежность к высшему обществу. Но в данном рассказе это скорее знак ее одиночества, несмотря на замужнее положение.

Среди записей Чехова была «дама с мопсом», но в повествование он включил белого шпица. Маленькая собачка при даме часто могла указывать на ее принадлежность к высшему обществу. Но в данном рассказе это скорее знак ее одиночества, несмотря на замужнее положение.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.