Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

В дворянской среде профессия врача не считалась престижной. Обычно в первой половине XIX века докторами становились дети представителей духовного сословия и часто — после окончания семинарии. Отец Базарова только во время службы получил дворянство. Базаров не успел укорениться в дворянстве и не забывает о том, что он «внук дьячка».

В дворянской среде профессия врача не считалась престижной. Обычно в первой половине XIX века докторами становились дети представителей духовного сословия и часто — после окончания семинарии. Отец Базарова только во время службы получил дворянство. Базаров не успел укорениться в дворянстве и не забывает о том, что он «внук дьячка».

В дворянской среде профессия врача не считалась престижной. Обычно в первой половине XIX века докторами становились дети представителей духовного сословия и часто — после окончания семинарии. Отец Базарова только во время службы получил дворянство. Базаров не успел укорениться в дворянстве и не забывает о том, что он «внук дьячка».

В дворянской среде профессия врача не считалась престижной. Обычно в первой половине XIX века докторами становились дети представителей духовного сословия и часто — после окончания семинарии. Отец Базарова только во время службы получил дворянство. Базаров не успел укорениться в дворянстве и не забывает о том, что он «внук дьячка».

Обедавшие в трактире Бобчинский и Добчинский принимают приезжего столичного чиновника Хлестакова, задолжавшего хозяину гостиницы за комнату и еду, за ревизора и сообщают об этом городничему. Виновники слухов Бобчинский и Добчинский нигде не служат и едва ли могут правильно судить о «поступках» Хлестакова.

Обедавшие в трактире Бобчинский и Добчинский принимают приезжего столичного чиновника Хлестакова, задолжавшего хозяину гостиницы за комнату и еду, за ревизора и сообщают об этом городничему. Виновники слухов Бобчинский и Добчинский нигде не служат и едва ли могут правильно судить о «поступках» Хлестакова.

Обедавшие в трактире Бобчинский и Добчинский принимают приезжего столичного чиновника Хлестакова, задолжавшего хозяину гостиницы за комнату и еду, за ревизора и сообщают об этом городничему. Виновники слухов Бобчинский и Добчинский нигде не служат и едва ли могут правильно судить о «поступках» Хлестакова.

Обедавшие в трактире Бобчинский и Добчинский принимают приезжего столичного чиновника Хлестакова, задолжавшего хозяину гостиницы за комнату и еду, за ревизора и сообщают об этом городничему. Виновники слухов Бобчинский и Добчинский нигде не служат и едва ли могут правильно судить о «поступках» Хлестакова.

Свидригайлов рассказывает, что иногда он видит привидение своей жены. Возможно, что именно он был виновен в ее смерти. Роль убийцы позволяет Свидригайлову говорить Раскольникову, что они «одного поля ягоды». В духовной опустошенности Свидригайлова Раскольников видит свой возможный исход.

Свидригайлов рассказывает, что иногда он видит привидение своей жены. Возможно, что именно он был виновен в ее смерти. Роль убийцы позволяет Свидригайлову говорить Раскольникову, что они «одного поля ягоды». В духовной опустошенности Свидригайлова Раскольников видит свой возможный исход.

Свидригайлов рассказывает, что иногда он видит привидение своей жены. Возможно, что именно он был виновен в ее смерти. Роль убийцы позволяет Свидригайлову говорить Раскольникову, что они «одного поля ягоды». В духовной опустошенности Свидригайлова Раскольников видит свой возможный исход.

Свидригайлов рассказывает, что иногда он видит привидение своей жены. Возможно, что именно он был виновен в ее смерти. Роль убийцы позволяет Свидригайлову говорить Раскольникову, что они «одного поля ягоды». В духовной опустошенности Свидригайлова Раскольников видит свой возможный исход.

Ресторан француза Пьера Талона находился на углу Невского проспекта и набережной Мойки, занимал несколько этажей, был модным и дорогим местом в начале 1820-х годов. Пушкин приводит целый список популярных блюд этого ресторана — roast-beef, трюфли, Страсбургский пирог с паштетом, ананас золотой.

Ресторан француза Пьера Талона находился на углу Невского проспекта и набережной Мойки, занимал несколько этажей, был модным и дорогим местом в начале 1820-х годов. Пушкин приводит целый список популярных блюд этого ресторана — roast-beef, трюфли, Страсбургский пирог с паштетом, ананас золотой.

Ресторан француза Пьера Талона находился на углу Невского проспекта и набережной Мойки, занимал несколько этажей, был модным и дорогим местом в начале 1820-х годов. Пушкин приводит целый список популярных блюд этого ресторана — roast-beef, трюфли, Страсбургский пирог с паштетом, ананас золотой.

Ресторан француза Пьера Талона находился на углу Невского проспекта и набережной Мойки, занимал несколько этажей, был модным и дорогим местом в начале 1820-х годов. Пушкин приводит целый список популярных блюд этого ресторана — roast-beef, трюфли, Страсбургский пирог с паштетом, ананас золотой.