У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

Один был ревнителем старины и противником всяких нововведений, а другой был англоманом: развел английский сад, обрабатывал поля по английской методе и даже конюхов одевал как жокеев.

Один был ревнителем старины и противником всяких нововведений, а другой был англоманом: развел английский сад, обрабатывал поля по английской методе и даже конюхов одевал как жокеев.

Один был ревнителем старины и противником всяких нововведений, а другой был англоманом: развел английский сад, обрабатывал поля по английской методе и даже конюхов одевал как жокеев.

Один был ревнителем старины и противником всяких нововведений, а другой был англоманом: развел английский сад, обрабатывал поля по английской методе и даже конюхов одевал как жокеев.

Хлестаков принимает деньги от чиновников взаймы, т. к. он «в дороге издержался», и обещает вернуть долг. Предлог для взятки охотно поддерживают чиновники, не придумав заранее своей версии.

Хлестаков принимает деньги от чиновников взаймы, т. к. он «в дороге издержался», и обещает вернуть долг. Предлог для взятки охотно поддерживают чиновники, не придумав заранее своей версии.

Хлестаков принимает деньги от чиновников взаймы, т. к. он «в дороге издержался», и обещает вернуть долг. Предлог для взятки охотно поддерживают чиновники, не придумав заранее своей версии.

Хлестаков принимает деньги от чиновников взаймы, т. к. он «в дороге издержался», и обещает вернуть долг. Предлог для взятки охотно поддерживают чиновники, не придумав заранее своей версии.

В финале повести таинственный вор, в котором сослуживцы признали умершего Башмачкина, срывает шинель с «значительного лица» со словами: «твоей-то шинели мне и нужно!»

В финале повести таинственный вор, в котором сослуживцы признали умершего Башмачкина, срывает шинель с «значительного лица» со словами: «твоей-то шинели мне и нужно!»

В финале повести таинственный вор, в котором сослуживцы признали умершего Башмачкина, срывает шинель с «значительного лица» со словами: «твоей-то шинели мне и нужно!»

В финале повести таинственный вор, в котором сослуживцы признали умершего Башмачкина, срывает шинель с «значительного лица» со словами: «твоей-то шинели мне и нужно!»

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».

Обломов допустил ошибку, и это привело его в отчаянье: «при отправлении на почту бумаг отослал одну самую нужную, не терпевшую отлагательства вместо Архангельска в Астрахань, а неважную бумагу, назначенную в Астрахань, отправил в Архангельск. <…> Илья Ильич <…> бежал домой, сказался больным, а на другой день прислал просьбу об отставке».