У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

У героев «Горя от ума» говоря­щие фамилии. 1. В ранней редак­ции фамилия героя была Чадский. Она могла вызывать ассоциацию с Чаадаевым, возможным прототипом: он вышел в отставку, критиковал общественный строй. 2. Чацкий говорит много и пылко, как в «чаду»: «Ну вот и день прошел, и с ним // Все призраки, весь чад и дым // Надежд, которые мне душу наполняли».

Пушкин воссоздает характерную для своего времени традицию, согласно которой альбом представлял «памятную книгу», а хозяйка альбома предлагала своим гостям, поэтам и дорогим ей людям, оставить записи на память — стихи, экспромты, часто сопровождаемые рисунками. Владимир Ленский писал в альбом своей невесты Ольги.

Пушкин воссоздает характерную для своего времени традицию, согласно которой альбом представлял «памятную книгу», а хозяйка альбома предлагала своим гостям, поэтам и дорогим ей людям, оставить записи на память — стихи, экспромты, часто сопровождаемые рисунками. Владимир Ленский писал в альбом своей невесты Ольги.

Пушкин воссоздает характерную для своего времени традицию, согласно которой альбом представлял «памятную книгу», а хозяйка альбома предлагала своим гостям, поэтам и дорогим ей людям, оставить записи на память — стихи, экспромты, часто сопровождаемые рисунками. Владимир Ленский писал в альбом своей невесты Ольги.

Пушкин воссоздает характерную для своего времени традицию, согласно которой альбом представлял «памятную книгу», а хозяйка альбома предлагала своим гостям, поэтам и дорогим ей людям, оставить записи на память — стихи, экспромты, часто сопровождаемые рисунками. Владимир Ленский писал в альбом своей невесты Ольги.

Изобретатель-самоучка Кулигин хочет устроить на набережной солнечные часы и поставить громовые отводы. Он просит денег у купца Дикого, но тот ему отказывает: «Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а ты хочешь шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться».

Изобретатель-самоучка Кулигин хочет устроить на набережной солнечные часы и поставить громовые отводы. Он просит денег у купца Дикого, но тот ему отказывает: «Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а ты хочешь шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться».

Изобретатель-самоучка Кулигин хочет устроить на набережной солнечные часы и поставить громовые отводы. Он просит денег у купца Дикого, но тот ему отказывает: «Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а ты хочешь шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться».

Изобретатель-самоучка Кулигин хочет устроить на набережной солнечные часы и поставить громовые отводы. Он просит денег у купца Дикого, но тот ему отказывает: «Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а ты хочешь шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться».

В день поминального обеда по Мармеладову Лужин тайно кладет в карман Сони сто рублей. На обеде Лужин при всех обвиняет Соню в воровстве, рассчитывая тем самым выставить Раскольникова, ставшего другом Сони, в дурном свете в глазах своей невесты и сестры Раскольникова Дуни, но достигает противоположного.

В день поминального обеда по Мармеладову Лужин тайно кладет в карман Сони сто рублей. На обеде Лужин при всех обвиняет Соню в воровстве, рассчитывая тем самым выставить Раскольникова, ставшего другом Сони, в дурном свете в глазах своей невесты и сестры Раскольникова Дуни, но достигает противоположного.

В день поминального обеда по Мармеладову Лужин тайно кладет в карман Сони сто рублей. На обеде Лужин при всех обвиняет Соню в воровстве, рассчитывая тем самым выставить Раскольникова, ставшего другом Сони, в дурном свете в глазах своей невесты и сестры Раскольникова Дуни, но достигает противоположного.

В день поминального обеда по Мармеладову Лужин тайно кладет в карман Сони сто рублей. На обеде Лужин при всех обвиняет Соню в воровстве, рассчитывая тем самым выставить Раскольникова, ставшего другом Сони, в дурном свете в глазах своей невесты и сестры Раскольникова Дуни, но достигает противоположного.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.