Пушкин создал фамилию Онегин от названия реки — «Онега». Фамилии образовывались в том числе и от названия земель, которыми владел дворянин. Но река не могла быть в частной собственности. Фамилия Онегин (как и Ленский от реки «Лена») имеет подчеркнуто условный характер, читатель сразу понимает: это вымышленный персонаж.

Пушкин создал фамилию Онегин от названия реки — «Онега». Фамилии образовывались в том числе и от названия земель, которыми владел дворянин. Но река не могла быть в частной собственности. Фамилия Онегин (как и Ленский от реки «Лена») имеет подчеркнуто условный характер, читатель сразу понимает: это вымышленный персонаж.

Пушкин создал фамилию Онегин от названия реки — «Онега». Фамилии образовывались в том числе и от названия земель, которыми владел дворянин. Но река не могла быть в частной собственности. Фамилия Онегин (как и Ленский от реки «Лена») имеет подчеркнуто условный характер, читатель сразу понимает: это вымышленный персонаж.

Пушкин создал фамилию Онегин от названия реки — «Онега». Фамилии образовывались в том числе и от названия земель, которыми владел дворянин. Но река не могла быть в частной собственности. Фамилия Онегин (как и Ленский от реки «Лена») имеет подчеркнуто условный характер, читатель сразу понимает: это вымышленный персонаж.

По неписаным правилам проведения дуэли Онегин должен был выбрать в секунданты человека, равного по положению с секундантом Ленского, Зарецким. Но Евгений выбрал своего слугу, надеясь, что этот жест будет воспринят как неуважение и дуэль не состоится.

По неписаным правилам проведения дуэли Онегин должен был выбрать в секунданты человека, равного по положению с секундантом Ленского, Зарецким. Но Евгений выбрал своего слугу, надеясь, что этот жест будет воспринят как неуважение и дуэль не состоится.

По неписаным правилам проведения дуэли Онегин должен был выбрать в секунданты человека, равного по положению с секундантом Ленского, Зарецким. Но Евгений выбрал своего слугу, надеясь, что этот жест будет воспринят как неуважение и дуэль не состоится.

По неписаным правилам проведения дуэли Онегин должен был выбрать в секунданты человека, равного по положению с секундантом Ленского, Зарецким. Но Евгений выбрал своего слугу, надеясь, что этот жест будет воспринят как неуважение и дуэль не состоится.

Дмитрий Гуров приехал на курорт в Ялту и скучал там, пока не познакомился с женщиной, которую все называли «дама с собачкой». Она была замужем, но расслабленная обстановка располагала к легкому, ни к чему не обязывающему роману. Герои и подумать не могли, что их захватит и увлечет в водоворот сильного чувства.

Дмитрий Гуров приехал на курорт в Ялту и скучал там, пока не познакомился с женщиной, которую все называли «дама с собачкой». Она была замужем, но расслабленная обстановка располагала к легкому, ни к чему не обязывающему роману. Герои и подумать не могли, что их захватит и увлечет в водоворот сильного чувства.

Дмитрий Гуров приехал на курорт в Ялту и скучал там, пока не познакомился с женщиной, которую все называли «дама с собачкой». Она была замужем, но расслабленная обстановка располагала к легкому, ни к чему не обязывающему роману. Герои и подумать не могли, что их захватит и увлечет в водоворот сильного чувства.

Дмитрий Гуров приехал на курорт в Ялту и скучал там, пока не познакомился с женщиной, которую все называли «дама с собачкой». Она была замужем, но расслабленная обстановка располагала к легкому, ни к чему не обязывающему роману. Герои и подумать не могли, что их захватит и увлечет в водоворот сильного чувства.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.