Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

Герой рассказа опоздал на бал, потому что заезжал за перчатками, т. к. без них нельзя было танцевать. Их делали из лайки (мягкой тонкой кожи белого цвета особого способа дубления), замши, кожи, кружева, бархата, парчи, украшали вышивкой и драгоценными камнями. Перчатки не снимали в течение всего вечера, оголять руки позволялось во время ужина и за карточным столом.

По неписаным правилам проведения дуэли Онегин должен был выбрать в секунданты человека, равного по положению с секундантом Ленского, Зарецким. Но Евгений выбрал своего слугу, надеясь, что этот жест будет воспринят как неуважение и дуэль не состоится.

По неписаным правилам проведения дуэли Онегин должен был выбрать в секунданты человека, равного по положению с секундантом Ленского, Зарецким. Но Евгений выбрал своего слугу, надеясь, что этот жест будет воспринят как неуважение и дуэль не состоится.

По неписаным правилам проведения дуэли Онегин должен был выбрать в секунданты человека, равного по положению с секундантом Ленского, Зарецким. Но Евгений выбрал своего слугу, надеясь, что этот жест будет воспринят как неуважение и дуэль не состоится.

По неписаным правилам проведения дуэли Онегин должен был выбрать в секунданты человека, равного по положению с секундантом Ленского, Зарецким. Но Евгений выбрал своего слугу, надеясь, что этот жест будет воспринят как неуважение и дуэль не состоится.

Кабанова и Дикой обращаются друг к другу «кум» и «кума». Кумовья (кум и кума) — крестный отец и крестная мать ребенка по отношению друг к другу либо к родителям ребенка. Кумовство героев, в том числе, выражает их единомыслие как поборников патриархального уклада.

Кабанова и Дикой обращаются друг к другу «кум» и «кума». Кумовья (кум и кума) — крестный отец и крестная мать ребенка по отношению друг к другу либо к родителям ребенка. Кумовство героев, в том числе, выражает их единомыслие как поборников патриархального уклада.

Кабанова и Дикой обращаются друг к другу «кум» и «кума». Кумовья (кум и кума) — крестный отец и крестная мать ребенка по отношению друг к другу либо к родителям ребенка. Кумовство героев, в том числе, выражает их единомыслие как поборников патриархального уклада.

Кабанова и Дикой обращаются друг к другу «кум» и «кума». Кумовья (кум и кума) — крестный отец и крестная мать ребенка по отношению друг к другу либо к родителям ребенка. Кумовство героев, в том числе, выражает их единомыслие как поборников патриархального уклада.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Акакия Акакиевича Н. В. Гоголь на­зывает «вечным титулярным со­вет­ником». Во времена «Шинели» по табели о рангах, регламентирующей иерархию и порядок присвоения чинов, следующий по карьерной лестнице чин — «коллежский асессор» — давал право потомственного дворянства. Давали его тогда крайне неохотно и чин титулярного советника для многих становился непереходимым рубежом.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.

Агафья Пшеницына — вдова чиновника. Ее муж был коллежским секретарем (чин X класса). Он не был дворянином, поэтому чиновница Пшеницына (статус женщины определялся чином мужа) была ниже по положению помещика Обломова, их брак был неравным и воспринимался окружающими как падение Обломова.